.. Концепт характеризуется
своей консистенцией -- эндоконсистенцией и экзоконсистенцией, -- но у него
референции; он автореферентен, будучи творим, он одновре-
____________
3 Лейбниц, "Новая система природы", з 12.
34
Ж. Делез / Ф. Гваттари
менно сам полагает и себя и свой объект. В его конструировании объединяются
относительное и абсолютное.
Наконец, концепт недискурсивен, и философия не является дискурсивным
образованием, так как не выстраивает ряда пропозиций. Только путая концепт с
пропозицией, можно верить в существование научных концептов и рассматривать
пропозицию как настоящий "интенсионал" (то, что выражает собой фраза);
философский же концепт при этом чаще всего предстает просто как пропозиция,
лишенная смысла. Такая путаница царит в логике, и ею объясняется нелепое
представление логики о философии. Концепты меряются "философской" грамматикой,
которая подменяет их пропозициями, извлеченными из фраз, где они фигурируют;
нас все время замыкают в альтернативе двух пропозиций, не видя, что концепт уже
перешел в исключенное третье. Концепт -- это ни в коем случае не пропозиция, он
не пропозиционален, а пропозиция никогда не бывает интенсионалом. Пропозиции
определяются своей референцией, а референция затрагивает не Событие, но
отношение с состоянием вещей или тел, а также предпосылки этого отношения. Эти
предпосылки отнюдь не образуют интенсионала, они всецело экстенсиональны: из них
вытекает ряд операций расстановки по абсциссе (линеаризации), включающих
интенсивные ординаты в пространственно-временные или энергетические координаты,
а также операции установления соответствий между выделенными таким образом
множествами. Именно такого рода рядами и соответствиями определяется
дискурсивность экстенсивных систем; независимость переменных в пропозициях
противостоит неразделимости вариаций в концепте. Обладая только консистенцией
или же интенсивными внекоординатными ординатами, концепты свободно вступают в
отношения недискурсивной переклички -- либо потому, что составляющие одного из
них сами
35
что такое концепт?
становятся концептами, имеющими другие, опять-таки разнородные составляющие,
либо потому, что между концептами ни на одном уровне нет никакой иерархической
разницы. Концепты -- это центры вибрации, каждый в себе самом и по отношению
друг к другу. Поэтому в них все перекликается, вместо того чтобы следовать или
соответствовать друг другу. Концептам незачем быть последовательными. В качестве
фрагментарных целых концепты не являются даже деталями мозаики, так как их
неправильные очертания не соответствуют друг другу. Вместе они образуют стену,
но это стена сухой кладки, где все камни хоть и держатся вместе, однако каждый
по-своему. Даже мосты между концептами -- тоже перекрестки или же окольные пути,
не описывающие никаких дискурсивных комплексов. Это подвижные мосты. В таком
смысле не будет ошибкой считать, что философия постоянно находится в состоянии
отклонения или дигрессивности.
Отсюда вытекают важные различия между высказыванием фрагментарных концептов в
философии и высказыванием частных пропозиций в науке. В первом аспекте всякое
высказывание является полагательным (de position); но оно остается вне
пропозиции (proposition), потому что ее объектом является некоторое состояние
вещей как референт, а ее предпосылками -- референции, образующие истинностные
значения (даже если сами по себе эти предпосылки являются внутренними по
отношению к объекту). Напротив того, полагательное высказывание строго
имманентно концепту, у которого нет другого объекта, кроме неразделимости
составляющих, через которые он сам вновь и вновь проходит; в этом и состоит его
консистенция. Если же говорить о другом аспекте, о высказываниях творческих или
обладающих личной подписью, то несомненно, что научные пропозиции и их корреляты
носят ничуть не менее "подписной" и творческий характер, чем
36
Ж. Делез / Ф. Гваттари
философские концепты; поэтому мы и говорим о теореме Пифагора, декартовых
координатах, числе Гамильтона, функции Лагранжа, точно так же как и о
платоновской Идее или картезианском cogito и т.п. Но сколь бы ни были историчны
и исторически достоверны те личные имена, с которыми связывается при этом
высказывание, они всего лишь маски для иных становлении, всего лишь псевдонимы
для более таинственных единичных сущностей. В случае пропозиций таковыми
являются внешние частные наблюдатели, научно определяемые по отношению к той или
другой оси референции, в случае же концептов это внутренние концептуальные
персонажи, витающие в том или ином плане консистенции. Мало сказать, что в
философиях, науках и искусствах весьма по-разному употребляются личные имена: то
же относится и к синтаксическим элементам, таким как предлоги, союзы, слова типа
"но", "итак"... Философия говорит фразами, но из фраз, вообще говоря, не всегда
извлекаются пропозиции. Пока что в нашем распоряжении есть только весьма общая
гипотеза: из фраз или их эквивалента философия добывает концепты (не совпадающие
с общими или абстрактными идеями), тогда как наука -- проспекты (пропозиции, не
совпадающие с суждениями), а искусство -- перцепты и аффекты (также не
совпадающие с восприятиями или чувствами). В каждом из трех случаев те испытания
и применения, которым подвергается язык, не сравнимы друг с другом, однако ими
не только определяется различие между этими дисциплинами, но также и постоянно
образуются их пересечения.
пример I
Чтобы подтвердить вышеизложенный анализ, возьмем для начала какой-нибудь из
самых известных "подписных" философских концептов-- например, картезианское
cogito, декартовское "Я"; это один из концептов "я".
37
что такое концепт?
У этого концепта три составляющих-- "сомневаться", "мыслить", "быть" (отсюда не
следует, что всякий концепт троичен). Целостное высказывание, образуемое этим
концептом как множественностью, таково: я мыслю, "следовательно" я существую;
или в более полном виде-- я, сомневающийся, мыслю, существую, я существую как
мыслящая вещь. Таково постоянно возобновляемое событие мысли, каким видит его
Декарт. Концепт сгущается в точке Я, которая проходит сквозь все составляющие и
в которой совпадают Я'-- "сомневаться". Я''-- "мыслить". Я'''- "существовать".
Составляющие, то есть интенсивные ординаты, располагаются в зонах соседства или
неразличимости, делающих возможным их взаимопереход и образующих их не
разделимость: первая такая зона находится между "сомневаться" и "мыслить" (я,
сомневающийся, не могу сомневаться в том, что мыслю), вторая-- между "мыслить" и
"существовать" (чтобы мыслить, нужно существовать).
В данном случае составляющие концепта предстают как глаголы, но это не является
правилом, достаточно лишь, чтобы они были вариациями. Действительно, сомнение
включает в себя моменты, которые представляют собой не виды некоторого рода, а
фазы некоторой вариации,-- сомнение чувственное, научное, обсессивное. (Таким
образом, каждый концепт обладает фазовым пространством, хотя и по-другому, чем в
науке.) То же самое относится и к модусам мышления-- ощущать, воображать,
составлять понятия. То же и в отношении типов существования (существа), вещного
или субстанциального-- бесконечное существо, конечное мыслящее существо,
протяженное существо. Примечательно, что в последнем случае концепт "я"
сохраняет за собой лишь вторую фазу существа и оставляет в стороне прочие части
вариации. И это как раз является знаком того, что концепт как фрагментарная
целостность замкнут формулой "я существую как мыслящая вещь": другие фазы
существа доступны только через посредство
38
Ж. Делез / Ф. Гваттари
мостов-перекрестков, ведущих к другим концептам. Так, формула "в числе своих
понятий я имею понятие о бесконечном"-- это мост, ведущий от концепта "я" к
концепту Бога, каковой сам обладает тремя составляющими, образующими
"доказательства" существования Бога как бесконечного события, и третье из них
(онтологическое) обеспечивает замкнутость концепта, но одновременно и открывает
новый мост, новую развилку, ведущую к концепту протяженности, поскольку именно
ею гарантируется объективное истинностное значение других ясных и связных
понятий, которыми мы обладаем.
Когда задают вопрос: "были ли у cogito предшественники?"-- то имеется в виду вот
что: существуют ли концепты, подписанные именами прежних философов, которые
имели бы похожие, почти те же самые составляющие, но какой-то одной не хватало
бы или же добавлялись лишние, так что cogito не могло достичь кристаллизации,
поскольку составляющие еще не совпадали в некотором "я"? Все как бы и готово, а
чего-то не хватает. Возможно, этот прежний концепт отсылал к иной проблеме, чем
проблема cogito (чтобы появилось кар-
что такое концепт? 39
тезианское cogito, должна была измениться проблема), или даже разворачивался в
другом плане. Картезианский план состоит в том, чтобы устранить любые
эксплицитно-объективные пресуппозиции, при которых концепт отсылал бы к другим
концептам (например, "человек как разумное животное"). Он опирается только на
пре-философское понимание, то есть на имплицитно-субъективные пресуппозиции: все
знают, что значит "мыслить", "существовать", "я" (мы знаем это, поскольку сами
делаем это, являемся этим или говорим это). Это совершенно новое различение.
Подобному плану требуется первичный концепт, который не должен предполагать
ничего объективного. То есть проблема ставится следующим образом: каким будет
первичный концепт в этом плане, или с чего начать, чтобы определить истину как
абсолютно чистую субъективную достоверность? Именно таково cogito. Другие
концепты пойдут и на завоевание объективной действительности, но лишь при
условии что они связаны мостами с первичным концептом, решают проблемы,
подчиненные тем же, что и он, условиям, и остаются в том же, что и он, плане;
достоверное познание само вбирает в себя объективную действительность-- а не
так, чтобы объективная действительность предполагала какую-то истину,
признаваемую предсуществующей или предположенной ей.
Напрасно спрашивать себя, прав Декарт или не прав. Действительно ли
субъективно-имплицитные пресуппозиции лучше объективно-эксплицитных? Нужно ли
вообще с чего-то "начинать", а если нужно, то обязательно ли с точки зрения
субъективной достоверности? И может ли при этом "мышление" служить сказуемым при
некотором "Я"? Прямого ответа нет. Картезианские концепты могут быть оценены
только в зависимости от проблем, на которые отвечают, и от плана, в котором
происходят. Вообще говоря, если создававшиеся ранее концепты могли лишь под-
40
Ж. Делез / Ф. Гваттари
готовить, нo нe образовать новый концепт-- значит, их проблема еще не выделилась
из других, а их план еще не получил необходимую кривизну и движения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
своей консистенцией -- эндоконсистенцией и экзоконсистенцией, -- но у него
референции; он автореферентен, будучи творим, он одновре-
____________
3 Лейбниц, "Новая система природы", з 12.
34
Ж. Делез / Ф. Гваттари
менно сам полагает и себя и свой объект. В его конструировании объединяются
относительное и абсолютное.
Наконец, концепт недискурсивен, и философия не является дискурсивным
образованием, так как не выстраивает ряда пропозиций. Только путая концепт с
пропозицией, можно верить в существование научных концептов и рассматривать
пропозицию как настоящий "интенсионал" (то, что выражает собой фраза);
философский же концепт при этом чаще всего предстает просто как пропозиция,
лишенная смысла. Такая путаница царит в логике, и ею объясняется нелепое
представление логики о философии. Концепты меряются "философской" грамматикой,
которая подменяет их пропозициями, извлеченными из фраз, где они фигурируют;
нас все время замыкают в альтернативе двух пропозиций, не видя, что концепт уже
перешел в исключенное третье. Концепт -- это ни в коем случае не пропозиция, он
не пропозиционален, а пропозиция никогда не бывает интенсионалом. Пропозиции
определяются своей референцией, а референция затрагивает не Событие, но
отношение с состоянием вещей или тел, а также предпосылки этого отношения. Эти
предпосылки отнюдь не образуют интенсионала, они всецело экстенсиональны: из них
вытекает ряд операций расстановки по абсциссе (линеаризации), включающих
интенсивные ординаты в пространственно-временные или энергетические координаты,
а также операции установления соответствий между выделенными таким образом
множествами. Именно такого рода рядами и соответствиями определяется
дискурсивность экстенсивных систем; независимость переменных в пропозициях
противостоит неразделимости вариаций в концепте. Обладая только консистенцией
или же интенсивными внекоординатными ординатами, концепты свободно вступают в
отношения недискурсивной переклички -- либо потому, что составляющие одного из
них сами
35
что такое концепт?
становятся концептами, имеющими другие, опять-таки разнородные составляющие,
либо потому, что между концептами ни на одном уровне нет никакой иерархической
разницы. Концепты -- это центры вибрации, каждый в себе самом и по отношению
друг к другу. Поэтому в них все перекликается, вместо того чтобы следовать или
соответствовать друг другу. Концептам незачем быть последовательными. В качестве
фрагментарных целых концепты не являются даже деталями мозаики, так как их
неправильные очертания не соответствуют друг другу. Вместе они образуют стену,
но это стена сухой кладки, где все камни хоть и держатся вместе, однако каждый
по-своему. Даже мосты между концептами -- тоже перекрестки или же окольные пути,
не описывающие никаких дискурсивных комплексов. Это подвижные мосты. В таком
смысле не будет ошибкой считать, что философия постоянно находится в состоянии
отклонения или дигрессивности.
Отсюда вытекают важные различия между высказыванием фрагментарных концептов в
философии и высказыванием частных пропозиций в науке. В первом аспекте всякое
высказывание является полагательным (de position); но оно остается вне
пропозиции (proposition), потому что ее объектом является некоторое состояние
вещей как референт, а ее предпосылками -- референции, образующие истинностные
значения (даже если сами по себе эти предпосылки являются внутренними по
отношению к объекту). Напротив того, полагательное высказывание строго
имманентно концепту, у которого нет другого объекта, кроме неразделимости
составляющих, через которые он сам вновь и вновь проходит; в этом и состоит его
консистенция. Если же говорить о другом аспекте, о высказываниях творческих или
обладающих личной подписью, то несомненно, что научные пропозиции и их корреляты
носят ничуть не менее "подписной" и творческий характер, чем
36
Ж. Делез / Ф. Гваттари
философские концепты; поэтому мы и говорим о теореме Пифагора, декартовых
координатах, числе Гамильтона, функции Лагранжа, точно так же как и о
платоновской Идее или картезианском cogito и т.п. Но сколь бы ни были историчны
и исторически достоверны те личные имена, с которыми связывается при этом
высказывание, они всего лишь маски для иных становлении, всего лишь псевдонимы
для более таинственных единичных сущностей. В случае пропозиций таковыми
являются внешние частные наблюдатели, научно определяемые по отношению к той или
другой оси референции, в случае же концептов это внутренние концептуальные
персонажи, витающие в том или ином плане консистенции. Мало сказать, что в
философиях, науках и искусствах весьма по-разному употребляются личные имена: то
же относится и к синтаксическим элементам, таким как предлоги, союзы, слова типа
"но", "итак"... Философия говорит фразами, но из фраз, вообще говоря, не всегда
извлекаются пропозиции. Пока что в нашем распоряжении есть только весьма общая
гипотеза: из фраз или их эквивалента философия добывает концепты (не совпадающие
с общими или абстрактными идеями), тогда как наука -- проспекты (пропозиции, не
совпадающие с суждениями), а искусство -- перцепты и аффекты (также не
совпадающие с восприятиями или чувствами). В каждом из трех случаев те испытания
и применения, которым подвергается язык, не сравнимы друг с другом, однако ими
не только определяется различие между этими дисциплинами, но также и постоянно
образуются их пересечения.
пример I
Чтобы подтвердить вышеизложенный анализ, возьмем для начала какой-нибудь из
самых известных "подписных" философских концептов-- например, картезианское
cogito, декартовское "Я"; это один из концептов "я".
37
что такое концепт?
У этого концепта три составляющих-- "сомневаться", "мыслить", "быть" (отсюда не
следует, что всякий концепт троичен). Целостное высказывание, образуемое этим
концептом как множественностью, таково: я мыслю, "следовательно" я существую;
или в более полном виде-- я, сомневающийся, мыслю, существую, я существую как
мыслящая вещь. Таково постоянно возобновляемое событие мысли, каким видит его
Декарт. Концепт сгущается в точке Я, которая проходит сквозь все составляющие и
в которой совпадают Я'-- "сомневаться". Я''-- "мыслить". Я'''- "существовать".
Составляющие, то есть интенсивные ординаты, располагаются в зонах соседства или
неразличимости, делающих возможным их взаимопереход и образующих их не
разделимость: первая такая зона находится между "сомневаться" и "мыслить" (я,
сомневающийся, не могу сомневаться в том, что мыслю), вторая-- между "мыслить" и
"существовать" (чтобы мыслить, нужно существовать).
В данном случае составляющие концепта предстают как глаголы, но это не является
правилом, достаточно лишь, чтобы они были вариациями. Действительно, сомнение
включает в себя моменты, которые представляют собой не виды некоторого рода, а
фазы некоторой вариации,-- сомнение чувственное, научное, обсессивное. (Таким
образом, каждый концепт обладает фазовым пространством, хотя и по-другому, чем в
науке.) То же самое относится и к модусам мышления-- ощущать, воображать,
составлять понятия. То же и в отношении типов существования (существа), вещного
или субстанциального-- бесконечное существо, конечное мыслящее существо,
протяженное существо. Примечательно, что в последнем случае концепт "я"
сохраняет за собой лишь вторую фазу существа и оставляет в стороне прочие части
вариации. И это как раз является знаком того, что концепт как фрагментарная
целостность замкнут формулой "я существую как мыслящая вещь": другие фазы
существа доступны только через посредство
38
Ж. Делез / Ф. Гваттари
мостов-перекрестков, ведущих к другим концептам. Так, формула "в числе своих
понятий я имею понятие о бесконечном"-- это мост, ведущий от концепта "я" к
концепту Бога, каковой сам обладает тремя составляющими, образующими
"доказательства" существования Бога как бесконечного события, и третье из них
(онтологическое) обеспечивает замкнутость концепта, но одновременно и открывает
новый мост, новую развилку, ведущую к концепту протяженности, поскольку именно
ею гарантируется объективное истинностное значение других ясных и связных
понятий, которыми мы обладаем.
Когда задают вопрос: "были ли у cogito предшественники?"-- то имеется в виду вот
что: существуют ли концепты, подписанные именами прежних философов, которые
имели бы похожие, почти те же самые составляющие, но какой-то одной не хватало
бы или же добавлялись лишние, так что cogito не могло достичь кристаллизации,
поскольку составляющие еще не совпадали в некотором "я"? Все как бы и готово, а
чего-то не хватает. Возможно, этот прежний концепт отсылал к иной проблеме, чем
проблема cogito (чтобы появилось кар-
что такое концепт? 39
тезианское cogito, должна была измениться проблема), или даже разворачивался в
другом плане. Картезианский план состоит в том, чтобы устранить любые
эксплицитно-объективные пресуппозиции, при которых концепт отсылал бы к другим
концептам (например, "человек как разумное животное"). Он опирается только на
пре-философское понимание, то есть на имплицитно-субъективные пресуппозиции: все
знают, что значит "мыслить", "существовать", "я" (мы знаем это, поскольку сами
делаем это, являемся этим или говорим это). Это совершенно новое различение.
Подобному плану требуется первичный концепт, который не должен предполагать
ничего объективного. То есть проблема ставится следующим образом: каким будет
первичный концепт в этом плане, или с чего начать, чтобы определить истину как
абсолютно чистую субъективную достоверность? Именно таково cogito. Другие
концепты пойдут и на завоевание объективной действительности, но лишь при
условии что они связаны мостами с первичным концептом, решают проблемы,
подчиненные тем же, что и он, условиям, и остаются в том же, что и он, плане;
достоверное познание само вбирает в себя объективную действительность-- а не
так, чтобы объективная действительность предполагала какую-то истину,
признаваемую предсуществующей или предположенной ей.
Напрасно спрашивать себя, прав Декарт или не прав. Действительно ли
субъективно-имплицитные пресуппозиции лучше объективно-эксплицитных? Нужно ли
вообще с чего-то "начинать", а если нужно, то обязательно ли с точки зрения
субъективной достоверности? И может ли при этом "мышление" служить сказуемым при
некотором "Я"? Прямого ответа нет. Картезианские концепты могут быть оценены
только в зависимости от проблем, на которые отвечают, и от плана, в котором
происходят. Вообще говоря, если создававшиеся ранее концепты могли лишь под-
40
Ж. Делез / Ф. Гваттари
готовить, нo нe образовать новый концепт-- значит, их проблема еще не выделилась
из других, а их план еще не получил необходимую кривизну и движения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23